Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Истрри про порку

Истрри про порку

Истрри про порку

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 6

Загрузка. Через час мама вернулась. Я со страхом увидел у нее в руках целую охапку ивовых прутьев. Я понял, что она ходила в парк рядом с нашим домом, чтобы заготовить новые розги. Но так много прутьев сразу никогда раньше весной не готовили.

Мне стало страшно. Мама довольным голосом произнесла: “Видал, сколько я приготовила для твоей задницы…” Она унесла прутья в ванну, и услышал, как она готовит розги: моет их от пыли и бросает в воду, чтобы отмокали для гибкости.

Розги мама держала прямо в ванной. Их вынимали только на время купания, а потом клали снова в воду. Я размышлял, что мне готовят, когда мама вошла в комнату с 3 пучками розог и веревкой.

Я дрожащим голосом спросил: “Маам, а за что ты меня будешь пороть? За школу ты ведь уже высекла.” Мама насмешливо сказала: “Не до конца.

Высекла за прогул. А теперь – за обман.

Получишь еще 50 розог.” Я попробовал попросить отложить порку на следующий день, но ничего не получилось. Мама взяла меня за ухо и подняла с колен словами: “Вставай, мерзавец, сейчас получишь все сполна.” Я встал с колен, морщась от боли в ухе и лег на кровать.

Под лобок мне положили свернутый плед, чтобы поднять попу. Я вытянул руки к голове, а мама связала их веревкой.

Потом провела рукой по моим ягодицам и насмешливо сказала: “Конечно, твоей заднице надо бы дать отдых, но ты меня жутко разозлил своим проступком. И не вздумай кричать или просить остановить порку, иначе отлуплю пряжкой ремня…” Потом мама взяла первый пучок розог и со словами “пусто в голове, добавлю на попе” ударила меня розгами. Она сильно секла. Удары ложились на уже вспухшую попу и ляжки, поэтому причиняли резкую боль.

Я сумел сдерживать крик только первые 20 ударов, а потом стал протяжно ойкать и стонать. Мама приостановила порку и дала мне по губам со словами “замолчи, негодяй, терпи заслуженное”.

Но я не мог сдерживать крики. Мне казалось, что на попе уже выступила кров, так было сольно.

Я стал вскрикивать “не буудуу боольшее, ообеещааюю…”, “проостиии” “оойй, боольноо” и т.п. Самому стыдно об этом вспоминать.

После розог мама снова за ухо подняла меня с кровати, надавала рукой по губам. Затем повела к журнальному столику, на котором лежал ремень. Мама взяла его в правую руку, положила меня поперек своих коленей, а я потом почувствовал сильный удар по правой ягодице.

Мне уже была знакома пряжка, потому я не сомневался, что бьют ею.

10 ударов по правой, 10 – по левой. Потом меня отпустили. Со слезами на глазах я просил меня простить, целовал мамины руки, розги, пряжку и обещал исправиться.

Мама, довольная тем, что так серьезно меня наказала, произнесла: “Будешь теперь знать, как прогуливать и обманывать. Но на этом твое наказание не окончено. Сегодня я тебя уже пороть не буду и завтра тоже.

А с понедельника и по субботу” утром и вечером буду всыпать для профилактики по 20 розог, чтобы не расслаблялся. Справлять пропуски только на “пятерку”.

За “четверку” высеку, а за “тройку” высеку в классе. Так и знай.” Потом мне приказали встать в середину комнаты на колени.

Я простоял так час. До самого сна мне не разрешили одеть трусы. Но я даже был этому рад. Ведь попа разрывалась от боли. Всю неделю я спал на животе. Кроме физики мне удалось все стать на пятерки.

Физик поставил четверку. Потому в пятницу я получил еще 40 розог и мама пригрозила, что в субботу все-таки выпорет меня перед классом.

Но увидев мое отчаяние, сказала: “Ладно, если завтра классная поставит тебе “хорошо” по поведению, накажу только дома, но накажу.” В субботу классная со словами “не хочется показывать голую попу девочкам?” поставила мне “хорошо”. Дома меня ждали еще 30 розог. Но я уже выдержал их молча. На этом наказание закончилось.

До самих летних каникул я вел себя примерно из кончин тот учебный год на “отлично”.

Рассказывал так подробно, чтобы было ясно, как полезны порка и даже стыд для мальчишек. А если это порка от маминой руки и в присутствии учительницы, то стыд и польза от розог ничуть не меньше отцовского наказания.

Ирэна Исааковна На днях мне пришлось стать свидетелем весьма интересной и захватывающей сцены. Речь идет об одной весьма достойной и солидной даме. Это интеллигентная женщина сорока восьми лет, звать ее Ирэна Исааковна.

Она значительно старше меня по возрасту, очень умна и начитана.

Знакомы мы очень давно и отношения у нас самые дружеские. В конце ноября мы вместе сидели у нее в кабинете и пили чай. Зашел разговор о воспитании детей и мы коснулись темы телесных наказаний. Я сказал, что порку в воспитании детей не приемлю. Она ответила, что в этом плане полностью разделяет мое мнение.
Она ответила, что в этом плане полностью разделяет мое мнение.

В ее понятии порка ребенка отвратительна. Но вот взрослым, по ее мнению, периодическая порка не помешает, причем сечь следует не ремнем, а розгами – это куда эффективней. Я попросил ее обосновать это заявление, которое меня тогда весьма шокировало.

Ирэна Исааковна ответила, что взрослые грешат значительно чаще и, в отличии от детей, вполне сознательно. Осознание предстоящей порки очень многих людей удержало бы от дурных поступков, стало бы значительно меньше грубости, хамства оскорблений, супружеских измен и так далее. Я подумал и ответил, что в принципе не нахожу возражений против ее аргументов, но, тем не менее, многие из современников не согласились бы с этим.

Она ответила, что в дореволюционной России телесные наказания практиковались сплошь и рядом.

Розги свистели в учебных заведениях, в полицейских участках, в домах весьма уважаемых людей, и так далее, действовала порка весьма эффективно и никто не находил это наказание.недостойным. К нему тогда относились, как сейчас к кратковременной отсидке или административному штрафу. Советская власть от подобных наказаний наотрез отказалась, посчитав, что это унижает человеческое достоинство.

Это была ошибка. Телесные наказания много десятилетий не практикуются.

Именно в этом причина того, что наше современное общество их не приемлет. В странах Европы, по словам Ирэны Исааковны, до сих пор применяется порка в некоторых частных учебных заведениях. В исламских же странах провинившихся порют на площадях прилюдно.

И никто не считает это неправильным. Эффект же от подобных наказаний несоизмеримо больше, чем от всех наших штрафов и прочих так называемых административных мер. свою речь Ирэна Исааковна закончила тем, что современному правительству России просто необходимо ввести телесные наказания в стране.

Жаль, что правительство этого не понимает.

Розги решили бы многие проблемы. Минут пять я, ошарашенный подобным выступлением, думал над этой страстной речью солидной сорокавосьмилетней дамы в защиту телесных наказаний, потом спросил, а считает ли Ирэна Исааковна себя полностью безгрешной. Она ответила, что безгрешных людей не бывает, даже самые порядочные люди частенько грешат.

Тогда я спросил, а как бы она отнеслась к тому, если бы ее секли за проступки розгами. Ирэна Исааковна улыбнулась и ответила: – Хороший вопрос. Раз я уж сама завела этот разговор и прочитала на данную тему целую лекцию, то придется открыть тебе небольшую тайну.

Она спросила, знаю ли я ее подругу Ларису Михайловну. Конечно же я ее знал. Далее я услышал очень удивительную и весьма пикантную историю. Лариса Михайловна полностью разделяет взгляды Ирэны.

Они уже больше года, как один раз в месяц, в последнюю субботу прошедшего или в первую субботу последующего месяца, встречаются вдвоем в пустующей квартире и производят телесные наказания друг дружки за накопившиеся за месяц пpоступки. Причем они внесли в это элемент игры.

Сначала женщины усаживаются играть в карты, в «дурачка». Та из них, которая осталась дважды, а играют они не более трех раз, становиться перед выигравшей по стойке «смирно» и перечисляет перед ней свои прегрешения. Выигравшая слушает ее сидя, после чего решает, в зависимости от количества прегрешений, сколько розог ей дать.

Обычно назначается от 30 до 8О розог, но не больше сотни. После чего проигравшая с задранным подолом ложится на живот, а выигравшая берет в руки розги и хорошенько сечет подругу. Я, конечно был поражен услышанным.

Потом я спросил, кто же из них чаще проигрывает.

Ирэна Исааковна ответила, что в карты ей везло больше.

Поэтому Ларисе Михайловне приходилось терпеть порку чаще. Однако и ей самой несколько раз приходилось ложиться под розги.

Она сказала, что это очень больно.

Ощущение такое, как-будто зад кипятком шпарят. А после порки проблема сесть. Однако эффект, по ее мнению, положительный.

Она стала меньше опаздывать на работу, меньше стервозничатъ в семье и с окружающими, одним словом, стала лучше себя вести во всех отношениях.

Автора нет — Сборник рассказов о порке.

Страница 34

× Наконец, Нэнси поднялась на ноги и начала одеваться.

Я наблюдал за ней, не двигаясь. Когда она была готова, я медленно последовал за ней.

Мы помогли друг другу принять презентабельный вид, ликвидировав все следы нашей небольшой деятельности.

Затем Нэнси сделала шаг к двери, чтобы уйти.«На следующей неделе?» – прошептал я. Она глотнула и поглядела на меня смущённо, но ответила:«Когда моя задница заживёт.

И не так больно в следующий раз, o’key, мистер учитель?»«Я боюсь, что вы будете чаще повторять свои правонарушения, – усмехнулся я, – чем ваша задница будет заживать, мисс Ньеучек. Каждая следующая розга должна быть больнее, чем в последний раз. Вы же знаете школьные правила!»Она кивнула, наклонив голову, чтобы поклониться на прощание.

Когда её взгляд снова упал на меня, то улыбка была мягкой и интимной. «Это действительно не такая большая цена, чтобы заплатить за такой кайф, – сказала девчонка, глубоко и с удовольствием вздохнув.

– Я никогда не чувствовала себя так здорово.» Её рука потёрла болезненный зад…«До следующей недели», – попрощался я шёпотом, целуя её.«До следующей недели», – ответила она, сияя глазами.Она закрыла дверь за собой, а я устало рухнул за стол. Впереди была целая неделя без любимой, хотя и крайне неприлежной ученицы.ЛеночкаЛену сегодня будут пороть.

Она это знает, ведь в ее доме давно заведен обычай – если Лена получает двойку, то она должна ко времени, когда придет отец, лежать с голыми ножками (да что ножками – с голой попочкой) на диване рядом с раскрытым дневником и ремнем. Пороли Лену в этой жизни не так уж мало. Училась она, в общем-то, неплохо, но всегда ведь случаются неудачи.

В этот раз она была просто так невнимательна на контрольной, все ее ошибки были лишь следствием элементарных описок, просчетов.Лена знала материал, но во время контрольной думала о том, как классно погуляет на дискотеке с Сашей, как ей приятно с ним танцевать, прижиматься к его телу, а потом целоваться…Контрольная была вчера, а сегодня результаты выставили в дневник. Да, двоек у Лены уже как пару лет не было, а за двойки всегда была серьезная порка и тут даже Лена осознавала, что это вполне заслужено, где это видано, чтоб она, умная девочка и получала двойки?

Растяпа, что же поделать… Конечно не всех за двойки порют, но, наверное, если бы не этот метод, она бы не училась так хорошо… Но черт возьми, ей ведь уже 17 лет!

В довершение ко всему, порка – это не только больно, но и так стыдно, скорей бы уже школу закончить… Ну, да ладно – сегодня придется потерпеть, а впредь надо быть менее рассеянной. Отец уже скоро должен прийти, эх-эх-эх…Лена не спеша снимает юбочку, обнажая свои ноженьки… Бедненькие вы мои!

Легкий холодок пробежал по ее коже… Вот он и ремень.

Лена взяла его в руки и слегка шлепнула себя по ножке – вот тебе, глупышка, ну почему ты такая растяпа!? Осторожно положив ремень на стульчик, девушка сама потянула вниз трусики. В зеркале была видна ее попка.

Беленькая, она выделялась на фоне загорелых ножек. Да, сегодня она будет красненькой!

Вот облом же! Лена легла на диван и стала ждать.Сердечко юной девушки бешено стучало:– Когда? Вот-вот! Ничего нельзя сделать, что за напасть!

Уже скоро… – Лена напоследок погладила попку, а потом ущипнула, – Эх, непослушная, вечно ты меня подводишь, ну и достанется же тебе сегодня…Мысли Лены были прерваны внезапным звуком ключа и она поняла, что это папа.

Он открыл дверь и увидел дочь, лежащей на диване в столь покорной и безобидной позе. Не спеша папа взял в руки дневник.– Так, двойка по математике.

Я вижу ты уже совсем обленилась!– Нет, папочка, просто я была невнимательной, – жалобно пролепетала Лена, уже явно не надеясь на пощаду.– Дочь моя, в любом случае ты сама виновата. Не правда ли?– Да, папочка, но я больше не получу ни одной двойки.– Может быть, и не получишь, но сегодняшняя порка будет тебе уроком.С этими словами отец взял ремень, а Лена вся напряглась, со страхом ожидая удара.– Вот тебе, непослушная девчонка, – первый же удар отца был достаточно сильным.– Ой!Лена слегка взвизгнула и на ее белой попке выступила розовая полоска.– Что ты кричишь? Порка еще не началась! – с этими словами отец принялся еще сильнее стегать Лену.

– Вот тебе, гадкая девчонка, получи, получи, получи, еще, еще…– Ой, ой, больно! – Лена начала делать непроизвольные движения руками и пыталась закрыть попу, за что получила сильный удар по рукам.– Будешь сопротивляться, получишь дополнительную порцию горячих!Отец продолжал стегать.

Попа покрывалась все новыми полосами, иногда доставалось и ножкам, которые дергались и пяточки то и дело сверкали.– Ой, не надо, не надо, прости папочка, ой, ой! – Лена старалась сильно не кричать, потому что понимала, что в таком случае ей достанется больше.– Ты еще все не получила! Получи! Получи!Ремень опускался на ягодицы бедной девушки все сильнее, и ее попка начала покрываться новым слоем красноты…Внезапно в дверь позвонили.

Отец остановился:– Странно, кто же это может быть?

Лежи так, а я пойду посмотрю.Лена обрадовалась внезапной передышке, но неужели она не получила сполна?

Девушка потрогала попу.»Какая горячая, бедненькая моя попочка…»В комнату зашел Саша.

Увидев Леночку, лежащую с голой попой на животе, он смутился и поспешно хотел выйти, но отец Лены задержал его.

Лена ничего не понимая, схватила какой-то кусок покрывала и накрылась.– Так вы с Сашей на дискотеку сегодня собирались? Ладно, я отпущу тебя с ним, но сейчас наказание еще не окончено. Что это ты на себя накинула? Живо убери! – с этими словами отец два раза подряд стеганул Лену.Девушка с трудом сдерживала слезы обиды и стыда.

– с этими словами отец два раза подряд стеганул Лену.Девушка с трудом сдерживала слезы обиды и стыда.

Во время порки она крепилась, но сейчас…– Папочка, нет!– Ах нет?! – отец сорвал покрывало, взял ремень и стеганул Лену пряжкой.Бедная девчонка протяжно взвыла и чуть не скатилась вниз, слезы лились по ее лицу.– Ладно, пряжкой больше не буду, но это будет тебе наука.Отец продолжал стегать ремнем.– Ой, ну папочка, ну миленький, ну не надо!Саша смотрел на эту сцену. У него было двоякое чувство: с одной стороны ему было жалко Лену, но с другой – вид обнаженного тела, извивающегося под ударами ремня привел Сашу в сумасшедшее возбуждение.

Часто на дискотеках, прижимаясь в танце, он трогал эту попу, но через платьице, а ведь ему так хотелось залезть поглубже, дальше…

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 23

Загрузка. Слышу скрежет ключа в замочной скважине, ну вот и все. Уже совсем скоро я буду визжать от боли в «комнате под лестницей».

Я так подозреваю, что раньше там была спальня моих родителей. Это просторная квадратная комната с прекрасным видом из окна, отделана красным деревом, в ней очень тихо и звуки, раздающиеся в этой комнате, не слышны больше ни в одной точке нашего просторного дома.

Здесь же есть своя туалетная комната.

Отец мой умер много лет назад, и я его почти не помню – мне было всего 5 лет, когда это случилось. Мы с мамой живем на втором этаже, слуги занимают левое крыло первого этажа.

А с этой комнатой я познакомилась, когда пошла в школу, хотя, впрочем, не совсем сразу. Дело было так: я получила запись в дневнике – не выучила стихотворение, я даже и предположить не могла, чем это мне грозит! Мама, конечно, предупреждала меня, что учиться я должна только на «Отлично», что у меня есть для этого все данные и все условия, что она одна занимается бизнесом, тяжело работает, не устраивает свою личную жизнь – и все это ради меня.

От меня же требуется – только отличная учеба и послушание. Присматривала за мной няня, она же и уроки заставляла делать, хотя мама говорила, что я должна быть самостоятельной и ругала няню за то, что она меня заставляет, считала, что я с детства должна надеяться только на себя, и учиться распределять свое время.

Вот я и «распределила» – заигралась и забыла! Мать пришла с работы и проверила дневник (она это не забывала делать каждый день). Потом спокойным голосом сказала мне, что я буду сейчас наказана, велела спустить до колен джинсы и трусики и лечь на кровать попой кверху, а сама куда-то вышла.

Я, наивное дитя! Так и сделала! Я думала, что это и есть наказание – лежать кверху попой! Но каково же было мое удивление, когда через несколько минут, мать пришла, а в руках у нее был коричневый ремешок!

Она сказала, что на первый раз я получу 20 ударов! В общем, ударить она успела только 1 раз. От страшной, не знакомой боли я взвыла, и быстренько перекатилась на другую сторону и заползла под кровать.

Это произошло мгновенно, я сама от себя этого не ожидала! И как она не кричала, не грозила – я до утра не вылазила от туда.

Там и спала. От страха не хотела ни есть, ни пить, ни в туалет.

По утрам мать рано уезжала, а мной занималась няня.

Няня покормила меня и проводила в школу. Целый день я была мрачнее тучи, очень боялась идти домой, но рассказать подружкам о случившемся – было стыдно.

Уроки закончились, и о ужас! За мной приехала мать. Поговорив с учительницей, она крепко взяла меня за руку и повела к машине.

Всю дорогу мы ехали молча. Приехав домой, я, как всегда, переоделась в любимые джинсики, умылась и пошла обедать, пообедала в компании мамы и няни и, думая, что все забылось, пошла делать уроки. Часа через два, когда с уроками было покончено, в мою комнату вошла мать, и спокойным голосом рассказала мне о системе моего воспитания, что за все провинности я буду наказана, а самое лучшее и правильное наказание для детей – это порка, так как «Битье определяет сознание», и, что моя попа, создана специально для этих целей.
Часа через два, когда с уроками было покончено, в мою комнату вошла мать, и спокойным голосом рассказала мне о системе моего воспитания, что за все провинности я буду наказана, а самое лучшее и правильное наказание для детей – это порка, так как «Битье определяет сознание», и, что моя попа, создана специально для этих целей.

Если же я буду сопротивляться ей, то все равно буду наказана, но порция наказания будет удвоена или утроена! А если разозлю её, то будет еще и «промывание мозгов».

Потом она велела мне встать на четвереньки, сама встала надо мной, зажала мою голову между своих крепких коленей, расстегнула мои штанишки, стянула их вместе с трусами с моей попки и позвала няню.

Няня вошла, и я увидела у неё в руках палку с вишневого дерева. Конечно, я сразу все поняла! Стала плакать и умолять маму не делать этого, но все тщетно. Через пару секунд – вишневый прут начал обжигать мою голую, беззащитную попу страшным огнем.

Мать приговаривала – выбьем лень, выбьем лень. А я кричала и молила о пощаде!

Меня никто не слышал. Но через некоторое время экзекуция прекратилась. Моя попа пылала, было очень-очень больно и обидно, я плакала и скулила, но отпускать меня никто не собирался.

Мама передохнула, и сказала, что это я получила 20 ударов за лень, а теперь будет ещё 20 за вчерашнее сопротивление.

Я просто похолодела от ужаса!

А вишневый прут опять засвистел с громким хлопаньем опускаясь на мою уже и без того больную попу. Я уже не кричала, это нельзя было назвать криком – это был истошный визг, я визжала и визжала, мой рассудок помутился от этой страшной, жгучей, невыносимой боли. Казалось, что с меня живьем сдирают кожу.

Что я больше не выдержу и сейчас умру!! Но я не умерла…

Порка закончилась, и меня плачущую, со спущенными штанами, держащуюся за попу обеими руками, повели в ванную комнату. Няня велела мне лечь на живот на кушетку, я легла, думала, что она сделает мне холодный компресс, думала, что она меня пожалеет, но не тут-то было.

Она стянула с меня болтающиеся джинсы и трусы и заставила встать на четвереньки, я взмолилась и взвыла одновременно! Думала, что меня снова будут пороть. Но, как оказалось, мне решили «промыть мозги»!

Мне стало еще страшнее! Я не могу передать словами свой ужас от неизвестности и боязни боли!

В тот же момент в дырочку между половинками моей истерзанной попы вонзилась и плавно проскользнула внутрь короткая толстая палочка, я закричала, больше от страха, чем от боли, а мама с няней засмеялись.

В меня потекла теплая вода, я почти не чувствовала её, только распирало в попе и внизу живота, а я плакала от стыда и обиды.

Через некоторое время страшно захотелось в туалет. Но мне не разрешали вставать, а в попе все еще торчала эта противная палочка, а няня придерживала её рукой. Наконец мать разрешила мне встать и сходить в туалет.

Это наказание я помнила очень долго.

Я всегда во-время делала уроки, все вызубривала, выучивала.

Часами сидела за уроками. Я всегда была в напряжении и страхе. Повторения наказания я не хотела. Так прошло три года. Начальную школу я закончила блестящей отличницей с отличным поведением.

Мама была счастлива! Вот я и в пятом классе. Новые учителя, новые предметы.

Первая двойка по английскому языку… Дома я все честно рассказала маме, и была готова к наказанию.

Но в тот вечер наказывать меня она не стала. Я думала, что она изменила свою тактику моего воспитания. Сама я стала очень стараться и скоро получила по английскому четверку и две пятерки!

Неожиданно в нашем доме начался ремонт, как оказалось, в комнате, о существовании которой я не подозревала. Она располагалась под лестницей и дверь её была обита таким же материалом, как и стены, поэтому была не заметной. Через неделю ремонт закончился.

Привезли какую-то странную кровать: узкую, выпуклую, с какими-то прорезями и широкими кожаными манжетами. Тогда я думала, что это спортивный тренажер – мама всегда заботилась о своей фигуре. Еще дня через три меня угораздило получить тройку по математике и знакомство с «комнатой под лестницей» состоялось!

Вечером, после того, как мать поужинала и отдохнула, она позвала меня в новую комнату.

Комната была красивой, но мрачной.

В середине комнаты стояла странная кровать. Мама объяснила мне, что теперь эта комната будет служить для моего воспитания, то есть наказания. Что кровать эта – для меня. На неё я буду ложиться, руки и ноги будут фиксироваться кожаными манжетами так, что я не смогу двигаться, а попа будет расположена выше остальных частей тела.
Что кровать эта – для меня. На неё я буду ложиться, руки и ноги будут фиксироваться кожаными манжетами так, что я не смогу двигаться, а попа будет расположена выше остальных частей тела. В общем – очень удобная конструкция, да еще и предусмотрено то, что я буду расти.

Вот какую вещь купила моя мама! Она определенно гордилась этим приобретением, как выяснилось, сделанным на заказ!

Потом она показала мне деревянный стенд.

На нем был целый арсенал орудий наказания! Черный узенький ремешок, рыжий плетеный ремень, солдатский ремень, коричневый ремень с металлическими клепками, красный широкий лакированный ремень с пряжкой в виде льва, желтый толстый плетеный ремень, тоненькие полоски кожи собранные на одном конце в ручку (как я потом узнала – плетка), ремень из грубой толстой ткани защитного цвета. Потом мы пошли в ванную комнату.

Здесь мама показала прозрачное красивое корытце, в котором мокли вишневые прутья из нашего сада – это розги, сказала она.

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 14

Загрузка.

– Можешь выйти из угла. Ты хочешь мне что-нибудь сказать? – Да, я все поняла, я больше никогда не буду курить.

Честное слово. Это вредная привычка и я сожалею, что попробовала сигарету. – Хорошо. Я рада, что ты все поняла.

Но если я застану тебя за этим занятием еще раз, надеру задницу так, что сегодняшняя порка покажется легким массажем.

Надеюсь, ты усвоила, что отныне этот метод воспитания будет применяться к тебе регулярно.

Лена густо покраснела и пробормотала: – Да, мама! Но я буду вести себя хорошо: – Сомневаюсь, в последнее время ты настолько распустилась, что я думаю, ты довольно скоро вновь окажешься над моим коленом. Раньше я думала, что порка – это непедагогично, что это может травмировать детскую психику.

Но теперь ты уже взрослый человек и я считаю, что порка пойдет тебе только на пользу. Это действительно очень эффективное средство для воспитания испорченных девушек. А теперь я хотела бы напомнить тебе еще об одной провинности.

Ты уже и забыла, как нахамила мне сегодня, когда я пыталась объяснить тебе, что курение вредит здоровью.

У Лены и вправду совершенно вылетело из головы, как она сегодня огрызалась, отвечая на мамины вопросы.

Она не знала, что делать и понимала, что ей не избежать еще одной порки. – Мамочка, прости, пожалуйста. Я не хотела тебе грубить, сама не знаю, что на меня нашло: – Понимаю, но знаешь это уже не в первый раз.

Только за последнюю неделю ты позволяла себе разговаривать со мной на повышенных тонах не один раз.

Или тебе напомнить? Лена опустила глаза. Она прекрасно помнила эти отвратительные истерики, которые она закатывала по любому поводу. – Не надо, я все помню: – Вот и замечательно. Кстати, ты мне не подскажешь, что бывают с юными леди, которые грубят родителям, – поинтересовалась Светлана. – Им: они: их наказывают, – прошептала Лена – Громче, я не слышу!
– Им: они: их наказывают, – прошептала Лена – Громче, я не слышу!

– Их наказывают. – Неужели? И как же их наказывают? -: – Ты не знаешь, как наказывают непослушных девушек?

Что ж, видимо, нам с тобой придется повторить предыдущее наказание – короткая же у тебя память. Светлана потянулась за щеткой, которая все еще лежала на кровати. – Нет! Нет! Не надо! Я знаю. Их: их: шлепают по голой попе – Вот это уже лучше.

Тебе повезло, что ты так быстро сообразила, а то я и впрямь собиралась повторить твое наказание.

А чем их шлепают? – Щеткой, – быстро ответила Лена. Ей совсем не хотелась повторения наказания, она ужасно испугалась, когда мама потянулась за щеткой, поэтому решила отвечать на вопросы быстро, как бы стыдно ей ни было.

– А вот это уже не совсем правильно. На самом деле, я думаю, что щетка – это лучшее средство для твоего воспитания и сегодня я в этом убедилась.

Но я уже наказала тебя щеткой, причем довольно сильно. Поэтому, если и вторую порку ты получишь ей же, твои ощущения будут уже не столь яркими, да и рука у меня устала.

Но оставить твое хамство безнаказанным я тоже не могу. Поэтому я решила, что на этот раз ты получишь ремня.

В детстве Свете самой довольно часто доставалось ремнем от папы, так что она по опыту знала, что это такое. Последнюю порку Света получила в шестнадцать лет, когда отец узнал, что его дочь неделю не была в школе, а вместо этого бегала на свидания с молодым человеком. Ей до сих пор было стыдно вспоминать об этом.

Лена испуганно потерла попку. – Мама, а может не надо, мне и так больно.

– Тебе и должно быть больно, только так ты научишься отвечать за свои действия.

По- хорошему ты не понимаешь, в этом я уже убедилась.

Теперь сними трусы и майку, чтобы не мешалась. Лена нехотя уже второй раз за сегодня сняла трусики и стянула майку. Теперь она была в одном лифчике, который оттенял правильность и красоту ее груди, умница а теперь ложись на кровать попой кверху, – весело сказала Света.

Лена легла на краешек кровати и стала ждать своей участи.

Светлана тем временем взяла из шкафа старый кожаный ремень мужа и подошла к кровати. Краснота уже немного спала, Ленкина попа была розовой, только в некоторых местах проступали большие синяки.

Света сложила ремень вдвое и нанесла удар со всего размаха. Ленка почувствовала сильное жжение, но промолчала.

Читать онлайн

– Хлесть! Хлесть! Хлесть! Света ритмично наносила удары.

Лена уткнулась в подушку, стараясь не кричать. Ей было очень больно, ягодицы уже пульсировали. Хлесть! Хлесть! Света нанесла еще десять ударов, а Лена по-прежнему не вскрикнула – она только стонала, уткнувшись в подушку.

Светлане это не понравилось: – Ты и дальше собираешься играть в партизанку? – спросила Света и нанесла три удара подряд по одному и тому же месту. Ленка отчаянно сжала кулачки, но не издала ни звука.

Светлана окончательно рассердилась. – Ты хочешь сказать, что порка тебя не берет, да? Сейчас посмотрим. Светлана принялась хлестать Лену по бедрам изо все сил.

– Хлесть! Хлесть! Хлесть! Хлесть!

Хлесть! Лена изогнулась от боли и рефлекторно прикрыла бедра руками – Убери руки! Немедленно! Ну, что ж – тебе же хуже. Света со всей силы нанесла удары по левой и правой руке дочери.

Ленка взвыла от боли и отдернула руки, как ошпаренная – это было гораздо больнее, чем по попе. Света, довольная произведенным эффектом, продолжила стегать Ленкину попу.

За несколько минут она нанесла около тридцати ударов. Тут Ленку прорвало: – Ай, ой, уй-уй, как бооооольно!!! – Будешь еще мне грубить? – спросила Света, продолжая нашлепывать обе половинки.

Ленка сучила ногами, как сумасшедшая. – Нет, никогда. Я больше не будуууууу.

Ай! Фсссс: Света закончила порку дюжиной обжигающих ударов по складочке под ягодицами. Все это время Ленка вопила и дергалась.

– Твое наказание закончено. Одевайся и иди в свою комнату. Надеюсь, ты что-то поняла. – Да, мамочка, прости меня, я буду вежливой – Прощаю! – улыбнулась Света. – Поживем – увидим, но что-то мне подсказывает, что это не последнее твое наказание: Лена с трудом поднялась с кровати.

Натягивая трусики, она обнаружила, что попа настолько припухла, что с трудом в них влезает.

Затем она с большим трудом надела узкие джинсы и пошла к себе.

Первая порка Дашки Это произошло уже довольно давно. Дашка к тому времени уже была привлекательной старшеклассницей с внушительными грудками и безмерно красивой круглой попой. Её довольно смуглая кожа и характерное лицо выдавали соответствующую национальную принадлежность к «народу Книги».

Но, несмотря на свою привлекательность, тогда Дашка только начинала прилагать усилия для привлечения внимания противоположного пола.

Сейчас Дашка уже закачивает школу, имея за плечами внушительный опыт половых похождений.

Но не это то самое главное, почему её приключения заслуживают столь пристального внимания. Куда интересне то, что по иронии судьбы Дашкиной попке приходилось иногда отвечать за её непослушание в очень пикантных ситуациях.

А первый такой случай выдался в аккурат в конец учебного года. Тогда мы, несколько человек, по приглашению Дашки согласились зайти к ней домой после уроков в последний день учебного года и за чашкой чая обсудить ушедший год и поделиться друг с другом планами на лето. Дашка жила минутах в двадцати ходьбы от школы на двенадцатом этаже.

Пока мы в составе пяти-шести человек двигались в ту сторону, Дашка от чего-то решила поделиться с нами довольно-таки внутренними подробностями об их семье. Так как я давно дружил с Дашкиным братом Денисом и всё это знал, мне эти подробности были скучны.

Дашкина мама, рослая и крепкая женщина, имела много любовников и часто их меняла. Отец Дашки об этом знал, но предпочитал молчать с целью неразрушения семьи.

Вот такой вот он был еврей. Но я знал и о другом.

Так как я был хорошо знаком с Дашкой, она рассказывала мне, что самый последний любовник её мамаши ей и самой понравился и она не прочь была с ним сама пофлиртовать. В общем, ему эта идея не особо понравилась, и, когда похотливая Дашка сняла свои штанишки, выставил её вон с обещаниями рассказать всё маме, когда та вернётся из командировки. Это событие ожидалось через два дня, и Дашка не знала, что от него ожидать.

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 25

Загрузка. Но в 10 классе началась очень трудная алгебра.

Справиться было очень сложно. И посыпались тройки, а потом и двойки, я даже единицу умудрилась получить!

Можете себе представить! Я, уже взрослая девушка, почти каждый день визжала, лежа голой задницей кверху, под маминым ремнем, а иногда и розгой в «комнате под лестницей»! Моя попа была багрово-синей в черный «горошек» от коричневого ремня с круглыми металлическими заклепками!

Читать онлайн

А когда я получила даже не «4», а «3» за тематическое оценивание, я не сказала маме! За что потом поплатилась: «ложь» – 60 ударов черным узеньким ремешком, большая клизма, 100 ударов розгами. После этого наказания сидеть я могла с большим трудом!

Каждое движение причиняло мне боль! Да и «большая клизма» – не то, что не большое «промывание»!

Очень не приятная процедура! Но все тщетно. Оценки по алгебре не улучшались.

По остальным предметам у меня все было отлично. Мама задумалась. Пороть меня перестала. Наняла дорогущего репетитора, и дело постепенно пошло на лад.

Мы решали с ним домашние задания, вперед учили темы, зубрили правила. Я очень много занималась. Успех не заставил себя ждать. После месяца занятий я получила «4».

Наказания за «4» я не боялась. Это было не больно. Но мама не стала меня пороть, а даже похвалила.

В конце концов, я выровнялась, и стала получать только «5»!

И вот сегодня такой конфуз! Я очень боюсь, но все рассказываю маме. Она молчит. Идет принять душ, потом ужинает.

Предлагает поесть и мне. Но я не хочу. Моя душа, вернее моя попа трепещет!

Сердце замирает! Я вся в ожидании наказания! И девочки тоже… «От: Директор школы Дипден.

Ларчфилд Лейн, графство Беркшир Кому: мисс Бэт Уиллис, вилла «Сэндаун» Дорогая мисс Уиллис, Я был очень разочарован, узнав от мистера Дженкинса, что вчера утром вы прогуляли школьные занятия. Это произошло всего через несколько дней после моего выступления на общешкольном собрании, где я говорил о посещаемости. Ваш поступок кажется мне серьезнейшим нарушением школьной дисциплины.

Я настроен самым серьезным образом бороться с подобными нарушениями. Поэтому мне бы хотелось, чтобы вы пришли в мой кабинет сегодня в 18:30.

Вы будете наказаны. Обратите внимание, что я намереваюсь применить в отношении вас такие же методы наказания, которые применяются к ученикам мужского пола в подобной ситуации.

А. Тейлор, директор». Бэт два раза перечитала это письмо и побледнела. Ее руки дрожали. «Такие же методы наказания». Но ведь это… В прошлом году к директору вызвали мальчика из выпускного класса и выпороли тростью, после чего он был отчислен из школы».

Но ведь девочку не могут выпороть тростью… Во всяком случае, ей хотелось утешать себя такой мыслью. Не могут – — и в этом главное преимущество старшеклассницы престижнейшей школы перед старшеклассником. А если ее отчислят? Ужасная мысль.

Какой позор! Страшно представить, как отреагирует на это ее отец. «Что там у тебя, Бэт?» К ней незаметно подошли две одноклассницы. «Да так, ерунда. Насчет репетиции спектакля».

«Ты в порядке?» – — поинтересовалась одна из девочек.

«Да, а что?» «Просто ты очень бледная, вот и все. Надеюсь, ты не больна, не хотелось бы подхватить от тебя какую-нибудь заразу!» Бэт выдавила из себя улыбку: «Я здорова, можешь не сомневаться». «Тогда пойдем, пообедаем?» За обедом она все время молчала, погруженная в свои мысли.

Ее могут выгнать! Только за то, что она на несколько часов вырвалась из школы… Подруги ее не забывали.

Когда она вышла из столовой, ее лучшая подружка Салли подошла к ней и заботливо обняла за плечи: «Ты правда в порядке, Бэт? Ты совсем ничего не съела и все время молчишь.» Бэт не могла дольше держать все в себе: «Салли, я очень волнуюсь» «Бэт, что произошло?» «Прочитай», – — она протянула подруге письмо. «Ой! Что ты натворила?» «Мне нужно было сделать пару вещей, а за уик-энд я не успела, потому что сначала был матч, а потом репетиции спектакля.

Тогда я решила в понедельник пропустить первые пару уроков, а Дженкинс поймал меня, когда я уже возвращалась в школу». «Ужасно! Он заложил тебя директору?» «Да.

Что директор со мной сделает? Видишь эту строчку о наказании для мальчиков?

Меня она пугает. Помнишь Джонса, в прошлом году?» «Ты имеешь в виду? Нет, это невозможно. Девочку не будут пороть тростью. О, Господи, но ведь он же может отчислить тебя из школы.

Что скажут твои родители?» «Страшно себе представить.

Папа просто выйдет из себя» В это время зазвонил звонок к началу следующего урока.

«Слушай, Бэт, не волнуйся. У тебя хороший повод для извинений – ты занималась школьными делами все выходные напролет. Он тебя просто отругает и все».

«Хотелось бы на это надеяться. Не рассказывай никому, ладно?» * * * Этот день казался ей вечным. Два урока математики – очень сложно было сконцентрироваться.

Когда она записывала домашнее задание, то подумала, что завтра ее может уже не быть в школе. Что скажет ее папа? Он никогда ей не простит. Какой стыд! Весь год все было так хорошо… * * * 18:10.

Бэт кладет книги в свой шкафчик и медленно направляется в сторону кабинета директора.

Она слегка подушилась. Легкий запах хорошей девочки. Чистой девочки. Не наказывайте меня, пожалуйста.

Кабинет все ближе. Мимо проходит одноклассница: «Будешь смотреть телевизор перед ужином, Бэт?» «Нет, у меня другие планы». Господи, как это ужасно. Она стучится в дверь. Ей открывает секретарь директора.

«Я Бэт Уиллис, меня вызывали к директору».

«Заходи, детка. Садись. Он будет с минуты на минуту.»

Как тянется время… 28минут седьмого… Двадцать девять… Директора даже не видно… 34минуты… Это настоящий ад.

Неожиданно открывается дверь.

Входит Тейлор. Он выглядит очень злым. «Заходите, Уиллис». Она заходит в кабинет, по коже бегают мурашки.

«Закройте дверь за собой и садитесь» Она садится на деревянный стул с высокой спинкой перед массивным столом директора.

«Объясните свое поведение, пожалуйста» Она рассказывает о выходных: «… Мне нужно было кое-что сделать и не было свободного времени, поэтому я пропустила уроки.» «Вы были на последнем школьном собрании и внимательно слушали мой доклад?» «Да, сэр» «Что я говорил?» «Что прогулы – очень серьезное нарушение дисциплины, сэр, и вы намерены искоренить это явление» «Я действительно намерен» «Да, сэр» «Хорошо, что вы понимаете. Вы знаете, что я делаю с мальчиками, когда хочу преподать им урок, Бэт?» «Нет, сэр!» Похоже, оправдываются ее наихудшие опасения… «Я порю их тростью.

Сильно. Так сильно, что они не хотят повторения.

До настоящего времени мне никогда не приходилось делать это в отношении девочки. Может быть, потому, что мы начали принимать девочек в нашу школу только три года назад. Но в данном случае вы не оставили мне никакого выбора.

Вот что я собираюсь с вами сделать, Бэт» «Нет. сэр. Пожалуйста…» Дженкинс подошел к шкафу, стоящему у правой от входа стены.

Он открыл шкаф и достал трость. Бэт не верилось в происходящее, она буквально трепетала с головы до ног. Он согнул трость. Она была очень длинной – фута четыре (1,2метра), не меньше.

«Сэр, вы не можете этого сделать» «Не дерзите. Есть только одна вещь, которая нравится мне еще меньше, чем непослушание.

Это когда кто-то не хочет принять назначенное наказание» «Но вы не можете…» «Увидим. Встаньте. А теперь снимите трусики и положите их на стол» Нет… Это было ужасно.

«НЕМЕДЛЕННО!» Она засунула трясущиеся руки под юбку и осторожно стянула трусики. Директор подошел к ней поближе.

«Положите их на стол. А теперь, я собираюсь дать вам шесть ударов тростью. Я намерен сделать так, чтобы это было больно.

Если вы будете вскакивать или кричать, удар не засчитывается. Вы меня поняли?»

Комната под лестницей

Свист!

Удар! Второй раз розга приземлилась на три дюйма ниже яркой полосы, оставленной предшествующим ударом – через верхнюю часть бедер Линды. Идея Колина была в том, что первые две полосы должны быть как бы ограничителями.

Он решил нанести все последующие четырнадцать ударов между ними и выстроить на попе подчиненной полосу интенсивной боли, которая должна не давать молодой Мисс Чарлтон садиться по крайней мере несколько дней. Девушка вскрикнула и вся сжалась.

Она ждала следующий удар, пытаясь немного облегчить боль тем, что сжимала и разжимала «нижние щеки».

Жужжание! Удар! Теперь, когда Колин прицелился, он начинал сечь больнее. Свист! Удар! Следующий удар он нанес с такой силой, как если бы порол самого отъявленного шестнадцатилетнего негодяя.

Конечно, этот негодяй должен был носить брюки и иметь кое-какой предшествующий опыт розог. Линда не имела ни того, ни другого, а потому издала душераздирающий вопль.

– Ааааиееее! Ооооу! Оввввууу!!!

– ее попа дугообразно выгнулась, а голова запрокинулась. Волосы взлетели. Колин наблюдал, стараясь сдерживать эмоциии. Он знал, что зад Линды был уже очень болезненным после первых трех ударов, но понимал, что надо на будущее выбить из нее всякое желание выходить из подчинения, обманывать или хитрить.

Он остановился на некоторое время, позволяя девушке перетерпеть боль.

Линда подняла одну щиколотку в неопределенном положении и помахивала попой из стороны в сторону. Она начала рыдать. Розга заплясала снова в устойчивом ритме. Удар! – И-эээээ!!! Удар! – Оуууууу!!!

Удар! – Оуууууу!!! Удар! – Йееееуу!!! Оууу!!! Оух! Восьмой удар заставил молодую блондинку отпустить ножки кресла, вскочить и дико закричать. Она крутилась около спинки, слезы текли по ее лицу.

Девушка не имела сейчас понятия ни о чем, кроме боли в ее попе. Она отчаянно массировала зад обеими руками, напрасно пытаясь сжать, уменьшить боль.

Учительница совсем не подозревала, какое зрелище она представляла. – Линда! Ложитесь обратно вниз!

Плачущая учительница не отвечала.

Колин положил розгу на стол и подошел к ней. Он взял ее за плечи и посмотрел на красивое лицо, искаженное болью. Она дрожала в его руках подобно испуганному животному.

– Это ваш выбор, Линда, – сказал он.

– Или вы согнетесь обратно над этим креслом и примете остальную часть наказания, как мы договорились, либо мы прекращаем это. Но тогда значит, что вы вытерпели восемь розог впустую. Вам все равно придется покинуть школу… Вы согласны?

Линда попыталась заставить себя подумать логично.

У нее не было выбора. Эта порка была как раз тем, что она сама потребовала! Она знала, что это больно, что розга ужасно ранит.

Она кивнула. Ее взлохмаченные волосы снова упали вниз.

Красная от стыда девушка, не говоря ни слова, медленно перегнулась Сегодня 14 мая, 5 часов вечера. Я стою, опираясь на лестничный парапет, и с тоской смотрю на входную дверь. Скоро придет моя мать. Я с ужасом думаю об этом.

Что меня ждет?! От представления того, что она сделает со мной, сердце мое падает, в животе все сжимается, руки и ноги трясутся мелкой дрожью, а мягкое место покалывает тысячами, нет миллиардами острейших иголок! Причина моего животного страха – предстоящее наказание.

Безусловно, я его заслужила, плохо написала годовую контрольную по алгебре, хотя и занималась с репетитором.

Не понимаю, почему так вышло? Слышу скрежет ключа в замочной скважине, ну вот и все. Уже совсем скоро я буду визжать от боли в «комнате под лестницей».

Я так подозреваю, что раньше там была спальня моих родителей. Это просторная квадратная комната с прекрасным видом из окна, отделана красным деревом, в ней очень тихо и звуки, раздающиеся в этой комнате, не слышны больше ни в одной точке нашего просторного дома.

Здесь же есть своя туалетная комната. Отец мой умер много лет назад, и я его почти не помню – мне было всего 5 лет, когда это случилось.

Мы с мамой живем на втором этаже, слуги занимают левое крыло первого этажа. А с этой комнатой я познакомилась, когда пошла в школу, хотя, впрочем, не совсем сразу. Дело было так: я получила запись в дневнике – не выучила стихотворение, я даже и предположить не могла, чем это мне грозит!

Мама, конечно, предупреждала меня, что учиться я должна только на «Отлично», что у меня есть для этого все данные и все условия, что она одна занимается бизнесом, тяжело работает, не устраивает свою личную жизнь – и все это ради меня. От меня же требуется – только отличная учеба и послушание.

Присматривала за мной няня, она же и уроки заставляла делать, хотя мама говорила, что я должна быть самостоятельной и ругала няню за то, что она меня заставляет, считала, что я с детства должна надеяться только на себя, и учиться распределять свое время.

Вот я и «распределила» – заигралась и забыла! Мать пришла с работы и проверила дневник (она это не забывала делать каждый день).

Потом спокойным голосом сказала мне, что я буду сейчас наказана, велела спустить до колен джинсы и трусики и лечь на кровать попой кверху, а сама куда-то вышла.

Я, наивное дитя! Так и сделала! Я думала, что это и есть наказание – лежать кверху попой! Но каково же было мое удивление, когда через несколько минут, мать пришла, а в руках у нее был коричневый ремешок!

Она сказала, что на первый раз я получу 20 ударов!

В общем, ударить она успела только 1 раз. От страшной, не знакомой боли я взвыла, и быстренько перекатилась на другую сторону и заползла под кровать.

Это произошло мгновенно, я сама от себя этого не ожидала! И как она не кричала, не грозила – я до утра не вылазила от туда. Там и спала. От страха не хотела ни есть, ни пить, ни в туалет.

По утрам мать рано уезжала, а мной занималась няня. Няня покормила меня и проводила в школу.

Целый день я была мрачнее тучи, очень боялась идти домой, но рассказать подружкам о случившемся – было стыдно.

Уроки закончились, и о ужас! За мной приехала мать. Поговорив с учительницей, она крепко взяла меня за руку и повела к машине. Всю дорогу мы ехали молча. Приехав домой, я, как всегда, переоделась в любимые джинсики, умылась и пошла обедать, пообедала в компании мамы и няни и, думая, что все забылось, пошла делать уроки.

Часа через два, когда с уроками было покончено, в мою комнату вошла мать, и спокойным голосом рассказала мне о системе моего воспитания, что за все провинности я буду наказана, а самое лучшее и правильное наказание для детей – это порка, так как «Битье определяет сознание», и, что моя попа, создана специально для этих целей. Если же я буду сопротивляться ей, то все равно буду наказана, но порция наказания будет удвоена или утроена!

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+